Каменщик опустил плечи. Вышел из-под тени стены.

Медленно побрел через весь двор - в подворотню.

Его позвали - он отмахнулся.

Пушкин соскочил с подоконника, но был он уже какой-то не такой, каким пришел сегодня к Демуту.

Провел он ладонью по лицу, словно смахивая нечаянную тоску, и протянул Нащокину свой опустевший бокал:

- Плесни мне, цыган! Если у вас осталось.

А над Петербургом плавилась ужасная жара. Над манежами и плацами висла белая мучнистая пиль. Вдали пересыпалась копытная дробь кавалерии, без песен ехавшей на Марсово поле.

И был самый разгар дня - дня 29 июня 1833 года.

День обычный, каких много.

Поэту осталось жить всего четыре года...